Онлайн журнал для современных женщин.

Как я живу без матки и яичников: рассказ женщины, победившей рак

0 2

В России приблизительно каждая пятая женщина с онкологическим диагнозом страдает от злокачественной патологии половых органов. При этом в большинстве случаев болезнь обнаруживается уже в ярко выраженной стадии, поскольку начальные стадии чаще всего бессимптомны. Именно это произошло с Евгенией Курилёнок: случайно обнаруженная дисплазия шейки матки оказалась только верхушкой айсберга. Чуть позже выяснилось, что рак поразил не только шейку, но и тело матки, и яичники. Сегодня Евгения рассказала нам, как ей живется после операции, во время которой были удалены все репродуктивные органы.

До 2011 года я жила как всякая энергичная девушка сорока с лишним лет: двое детей, второй удачный брак, две отличные работы и полная социальная реализация. Были всякие мелкие проблемы, касающиеся женского здоровья, но у кого их нет к 40 годам? В феврале я легла на небольшую плановую операцию — и это разделило мою жизнь напополам: гинеколог обнаружил дисплазию шейки матки — предраковое состояние, прогноз при котором, как правило, весьма оптимистичный, если всё сделать быстро. Хирург проводит конизацию шейки матки (иссечение поврежденных тканей), чтобы удалить часть патологически измененного эпителия, после чего в большинстве случаев процесс останавливается. Но в моем случае биопсия показала, что в эпителии уже есть злокачественные изменения.

Болело ли у меня что-нибудь? Нет, я прекрасно себя чувствовала. Я бы и эту операцию отложила в возможно более долгий ящик, если бы не случайность: неприятности на работе, вынужденный недельный отпуск и зима.

После всяких дополнительных обследований мне объявили, что нужна большая полостная операция, но гарантий никаких: с таким диагнозом живут год-два. Ну пять.

  • 5 июля будет работать горячая линия, посвященная профилактике онкологии

    5 июля будет работать горячая линия, посвященная профилактике онкологии

Дело в том, что первая стадия рака матки проходит совершенно бессимптомно: этот орган не имеет нервных окончаний. Женщины узнают о своем диагнозе, как правило, случайно и, как правило, когда уже поздно, если не посещают гинеколога хотя бы раз в год. Я, конечно, не посещала — зачем это грамотной замужней женщине?

Когда в жизни случается что-то плохое, болезнь например, мир переворачивается совершенно неожиданным образом. Как будто в темноте включается фонарик, узкий луч света которого направлен на мелочи, которых ты раньше не замечала. Не видела по причине суеты и вечного «нет времени». В кабинет врача я зашла деловой бизнес-леди с грандиозным планами на жизнь, а вышла как космонавт в невесомость — одна в чужой мир.

У меня есть семья, но это значило только то, что им будет плохо вместе со мной. У меня взрослые сыновья — на тот момент им было 23 года и 15 лет, но мне все равно становилось страшно при мысли, что они могут потерять мать. Последнюю неделю перед операцией я не могла спать — меня мучил отчаянный, животный страх. Видимо, с перепугу я начала тогда рисовать: зажигала настольную лампу и мазала краской холст, почти не различая формы и цвета. Картины получались дикие и мрачные, но мне становилось легче.

Перед операцией хирург спросил у меня, что будем делать, если затронуты другие органы? Рак — такая штука, определить реальный объем и характер которой можно иногда только на операционном столе. Я сказала, что будем удалять всё, что вызывает хоть малейшие сомнения. Я не хотела рисковать.

Операция длилась четыре с половиной часа и прошла успешно. Мне удалили матку и оба яичника, то есть всё, что с гормональной точки зрения делает женщину женщиной. Это значило — пожизненная ежедневная гормональная терапия с кучей побочных эффектов типа мигрени, тромбоза, проблем с сосудами и далее по списку.
Дерьмо случается — это факт. Даже к самым патентованным счастливчикам Вселенная рано или поздно поворачивается другой гранью. Какой именно, видимо, зависит от устройства конкретного человека.

Две женщины, с которыми я лежала в одной палате, к настоящему моменту уже умерли, хотя были со мной одного возраста и диагноз у нас тоже был одинаковый. Одна просто опоздала с операцией: надеялась на некие «народные средства», и, пока она лечилась травками, метастазы проникли в позвоночник.

Со второй мы общались до её последних дней. Она как поставила на себе крест еще в больнице, так к этому кресту уверенно и шла. Она искренне считала, что без матки мужу не будет нужна. А когда женщина в чем-то уверена, ее никто не сможет переубедить.

В больнице я сталкивалась несколько раз с этим мнением: ни в коем случае нельзя говорить мужу, что у тебя матки нет, а то он тебя больше не захочет.

Вот уж воистину нет большего греха, чем невежество.

У меня тоже спрашивали, можно ли рассказывать моему мужу, что именно мне отрезали с того конца.

Я сказала, что муж у меня немножко знает анатомию, а если не знает, то зайдет в «Гугл» и освежит информацию. Матка нужна женщине исключительно для деторождения. Она никак, никоим образом не влияет на сексуальные ощущения ни у женщин, ни у мужчин.

Что можно сказать женщинам, которые не соглашаются на удаление этого бесполезного, а то и опасного с определённого времени мышечного мешка? Не выходите замуж за идиотов. И не будьте идиотками сами. Секс становится только лучше, потому что безопаснее — уж поверьте, я так 8 лет уже живу. На пятый день после операции вечером у меня поднялась температура — очень сильно, почти до 40. Я проснулась в бреду от того, что увидела дерево.
Нет, не так — Дерево.
Оно было разломано пополам и горело там, внутри. Я была этим деревом. И все кругом горело — степь, горизонт, трава кругом… Дым стелился по земле, а небо было синим, холодным и усыпанным белыми звездами.
В этот момент я отчетливо почувствовала, что в руке у меня кисточка — длинная, неновая, из щетины, — и я ставлю эти точки-звезды титановыми белилами. Именно титановыми, потому что этот белый ярче.
В палате было темно, на соседних койках спали такие же бедолаги, меня трясло, шов болел просто дико, но я ощупью нашла на тумбочке блокнот и шариковую ручку и при свете фонарика набросала композицию будущей картины.
Утром я проснулась без температуры и мокрая как мышь, как будто вместе с рисунком я вынула из себя весь жар и огонь, отдав его бумаге.

В выражении «Все болезни от нервов, один триппер от удовольствия» есть своя правда. Рак и аутоимунные заболевания, конечно, и от генетики зависят, и от внешних условий (радиация, экология), но любой врач-онколог вам скажет, что если человек хочет жить, если жить ему нравится, если ему есть ЗАЧЕМ жить — он выздоровеет с большей степенью вероятности. Намного большей.

И ремиссии будут длиннее, и отходняки после химии короче.
Самое трудное в этом — найти свой якорь. То, за что можно держаться, чтобы не сваливаться в депрессию и пессимизм, которые сами по себе — прихожая ада.
Смысл жизни на самом деле лежит на её поверхности. За ним далеко ходить не надо. Он в том, чтобы оставить после себя максимальное количество овеществлённого добра. Такого, которое достанется другим людям. Это может быть все что угодно: изобретения, книги, дома, картины, платья, методики воспитания хороших людей, способы лечения или рецепты здоровой еды — что-то упорядоченное и лично твоё, от души.
Каждый человек талантлив. Каждый уникален по‑своему.

Сначала я рисовала, чтобы выздороветь. Потом — чтобы болезнь не вернулась. А теперь я уже не могу остановиться: краски стали тем гвоздем в стене, на котором висит моя жизнь.

Я, может быть, скажу сейчас странную вещь, но эта болезнь, сломавшая жизнь напополам, — лучшее, что со мной могло произойти. Я потеряла работу, а муж — бизнес, который не вынес финансовой нагрузки в период моей реабилитации, зато мы поняли, что настоящая жизнь — это вовсе не карьера и не бег за прибылью и статусом.

Я начала рисовать, и мои картины успешно продаются, хотя я не имею художественного образования и являюсь стопроцентным художником-самоучкой.

Я наконец ушла из социальной журналистики с её неимоверным ежедневным потоком негатива и осуществила мечту — открыла своё литературное агентство.

Я ежедневно принимаю от одной до шести таблеток, прописанных врачом. Это нудно, но это нужно — дисциплинирует.

У меня прекрасный безопасный секс, никаких физиологических признаков климакса, я забыла, что такое ПМС, месячные и прокладки — они не нужны, и это счастье!

Из плохого: я совершенно поседела за эти дни, и у меня теперь плохие ногти. Но мне почему-то кажется, что это небольшая плата за новую жизнь.

Мне 52.

Я не знаю, сколько проживу еще, но часов в сутках мне категорически не хватает.

В период болезни я поняла, что смерти нет.
В период выздоровления, что жизнь — это чудо.
Божий мир настолько прекрасен в каждом своем проявлении, что просто наблюдать его каждую минуту — уже счастье.
Помню первый раз, когда меня это понимание накрыло с головой. Я тогда довольно плохо передвигалась, поэтому напрашивалась ездить на машине с мужем. Он ходил по своим делам, а я лежала на переднем сиденье и просто смотрела в окно.
В тот раз мы были где-то на окраине, в промышленном районе, кругом были склады, много ржавого железа и кусты мусорного канадского клена. И я вдруг увидела, какие же они прекрасные на фоне неба! Тонкие ветки, каждый изгиб которых идеален.
В тот момент я физически ощутила, как эта гармония проникает в каждую клетку моего тела и какое это ни с чем не сравнимое удовольствие.
Тогда я поняла, что буду жить.
Сначала до смерти — а потом и после.

Фото: Instagram

Источник: www.cosmo.ru

Напишите комментарий

Ваш электронный адрес не будет опубликован.